| Мои статьи [22] |
| Финансовые новости [31] Новости в мире финансов - законодательство, тенденции, прогнозы |
| Развитие бизнеса [73] |
| Обзоры рынка [10] |
| Это интересно [59] |
| С улыбкой о серьёзном [13] |
| Инвестирование [40] |
| Пенсионные фонды, управление деньга [19] |
| Обучение [37] |
| Страхование [6] |
| Юридический взгляд [4] |
| Статьи Евгения Бурякова [23] статьи из рассылок Евгения Бурякова |
| Маркетинг, реклама... [6] |
| Финансовый анализ, управление финан [8] |
| Долги [3] |
| Личности [4] |
| Иностранные юрисдикции [2] |
| Главная » Статьи » Инвестирование |
| www.k2kapital.com 31.08.2008 Дурные предчувствия
Итак, к началу 1970-80хх. годов западные экономисты были переполнены прекрасными ожиданиями того, что вскоре все проблемы финансовой теории будут разрешены и финансы станут совсем скучны для экономистов. Но в 80-хх. годах начало твориться нечто странное, что заставило призадуматься даже самых смелых поборников гипотезы эффективного рынка. У экономистов стали появляться дурные предчувствия. Что же такого произошло в это время? Дело в том, что рынки, которые до этого момента вели себя вполне нормально, в большем или меньшем соответствии теории, вдруг отказались повиноваться требованиям экономики. Иными словами, они начали демонстрировать распределение прибыли, которое было не совсем похоже на нормальное. Точнее говоря, оно было совсем непохоже на симпатичную кривую Гаусса. У этого распределения, как минимум, была узкая острая вершина (там, где находится среднее) и аномально толстые хвосты. Иными словами, среднее значение прибыли встречалось не так часто, как этого требовало нормальное распределение, тогда как крайне высокие значения встречались куда чаще, чем можно было предположить.
Но это были еще мелочи в сравнении с другими странностями. Главной достопримечательностью среди них были и остаются финансовые крахи. Здесь мы можем сказать "Как известно, на фондовых рынках иногда случаются крахи", но рискуем, что наше высказывание сочтут за трюизм. В самом деле, опыт 1998 года научил россиян финансовой теории лучше любого экономиста. Но ведь даже этот крах был частью еще более масштабного кризиса, охватившего без преувеличения все мировые рынки. А ведь схожие события, только в меньшем масштабе, происходили и в 1987, и в 1997, и в начале нашего столетия.
Нынешний ипотечный кризис не исключение. Проблема финансовых крахов состоит не только в том, что они в одночасье развевают по ветру огромные капиталы. Экономистов крахи обеспокоили и в том смысле, что они-то уж никак не вяжутся с гипотезой эффективного рынка. Если "острые вершины" и "толстые хвосты" еще как-то можно подогнать под теорию, то с крахами подобный косметический ремонт не пройдет. В самом деле, статистика такова, что за 20 лет истории фондовых рынков крахи потрясали их не один и не два раза. В то же время можно подсчитать, исходя из требований гипотезы эффективного рынка, которой этот самый реальный рынок якобы соответствует, какова вероятность того, что произойдет крах, причем можно задать и масштабы этого краха. Так вот, внимание: оказывается, что, по всем законам экономики, тот крах, который потряс нашу страну в 1998 году, мог произойти лишь в одном случае из… 500 000 000 000. Хотелось бы посмотреть на экономиста, который в 1998 году выступил бы на какой-нибудь из оживленных московских улиц со своими подсчетами!
Исследуя все эти в высшей степени странные факты, некоторые экономисты обратили свои взгляды в прошлое, пытаясь объяснить наблюдаемые в настоящем отклонения. Оказалось, что история тоже восставала против гипотезы эффективного рынка: графики колебаний на Уолл-стрит, которые аккуратно велись еще с XIX столетия, показывали, что на рынке регулярно проявлялись "выбросы", т.е. такие сильные колебания, которые никак не укладывались даже в границы тех шести сигм, которые, как мы помним, описывают почти что все наблюдения в рамках нормального распределения.
Эти же колебания имели "силу" (не правда ли, аналогия с землетрясениями здесь вполне уместна?) в двадцать сигм и больше. Одно из таких колебаний, особо сильное, было зафиксировано в 1929 году и являлось ни чем иным, как "черным вторником", началом Великой депрессии. Все эти явления, которые происходили на протяжении всей "фондовой истории" человечества были тем неприятнее для ученых, что они никак не укладывались в рамки стройной теории, которая, как казалось, с триумфом утвердилась во всех университетах и, что важнее, в умах экономистов.
Итак, в чем же ошибались экономисты? Назовем лишь одну, самую главную погрешность, которая была допущена практически всеми теоретиками. Она заключалась в том, что монетка - да, там самая монетка, которую мы бросали в нашей предыдущей статье - была с изъяном, попросту говоря - она была плохо отчеканена. Действительно, только идеальная монета будет при достаточно большом количестве бросков давать 50% орлов и столько же решек. Если одна из ее сторон перевешивает, то чистоте эксперимента будет нанесен непоправимый ущерб.
Теперь представим себе другую ситуацию. Допустим, что наша монетка имеет следующее волшебное свойство. Когда мы бросаем ее в первый раз, она падает как самый обычный хорошо отчеканенный дензнак. Но когда она падает на определенную сторону, она немного наращивает массу на той стороне, куда она упала. Само собой, вероятность падения на эту же сторону в следующий раз немного увеличивается. Таким образом, у нашей монеты появляется память: она словно запоминает свои предыдущие падения и корректирует свое дальнейшее "поведение" с учетом этих падений. Для того, чтобы сделать наш эксперимент еще более чистым, нужно предположить, что при падении монеты на сторону, отличную от той, на которую она падала в предыдущий раз, ее память "стирается" и все начинается заново.
Каким будет распределение выигрышей в игре с подобной монеткой? Трудно сказать точно, но ясно, что оно будет не таким, как в случае с кривой Гаусса. Кроме того, можно предсказать, что, скорее всего, гораздо меньше наблюдений будет сосредоточено вокруг среднего, тогда как большие значения по краям увеличат свое присутствие на графике. Получается та же "острая вершина" и те же "толстые хвосты", о которых мы только что говорили! Если мы поступим по-другому и сгруппируем наши наблюдение не по частоте, а по хронологии, нам снова предстанет знакомая картина. Вместо равномерного распределения мы увидим значительные "выбросы", которые будут простираться, по всей видимости, далеко за старые добрые шесть сигм.
Итак, мы пришли к выводу, что распределение прибылей при игре с монетой будет походить на рыночное распределение в том случае, если монета будет обладать одним свойством - памяти. Такой вывод - о наличии своеобразной рыночной памяти - и сделал французский математик Бенуа Мандельброт. Как и Башелье, он был выпускником Сорбонны и, подобно ему, питал интерес не к чистой математике, а к прикладным вопросам. Его интересовало все, к чему можно было приложить математику: геология, аэродинамика и даже физиология человека. Но наиболее плодотворным оказалось его обращение к экономике.
Мандельброт обнаружил, что рыночные колебания имеют принципиально неслучайный характер. Свойство памяти, которое он выявил на большинстве финансовых (и не только - свою работу в экономике он начала с рынка хлопка) рынков, приводит к тому, что предыдущие колебания влияют на то, в какую сторону направятся будущие. Был разработан даже относительно простой, но весьма эффективный инструментарий для определения того, насколько сильна эта память. Более того, Мандльброт не просто выступил с уничтожающей критикой старой теории, но и дал свою, новую и очень многообещающую. Эта теория стала известна под названием фрактальной и, несомненно, заслуживает отдельного и очень серьезного разговора. Пока же нам следует закончить наш рассказ - ведь мы еще не расставили все точки над i.
Все эти открытия сильно обесценили все те достижения, которые основывались на гипотезе эффективного рынка, в том числе - и модели Марковица, Шарпа и Блэка-Шоулза. И все же остается одна неясность: почему эти теории работали?
А в том, что они работали порой на протяжении десятилетий (как модель Марковица), нет сомнений, это очевидно; да и Нобелевские премия за сомнительные открытия ни при каких обстоятельствах не даются. Разгадка оказалась на удивление проста. Дело в том, что само развитие мировой экономики - прежде всего, экономики США - было аномальным. В этом смысле, ученым, пришедшим к своим открытиям в этот период, просто-напросто не повезло. Их деятельность выпала на послевоенные десятилетия, которые стали поистине золотым веком экономики США. Огромные инвестиции, которые хлынули в разоренную войной Европу и сама экономика штатов, поднявшаяся и достигшая невиданных темпов роста за счет колоссальных государственных заказов вряд ли могут быть названы нормальным состоянием для экономики. Напротив, это было самое настоящее отклонение от нормы - пускай и с положительным знаком, но все же отклонение. В этих условиях все методы и модели, с которыми мы познакомились в предыдущих материалах, оказались просто идеальны.
Но, увы, к 1980м годам импульс ослаб и экономика США да и всего мира начала сбавлять обороты. Проблемы, как мы помним, начались именно в этот момент. Конечно, ни модель рыночного портфеля, ни модель оценки капитала, ни формула Блэка-Шоулза так и не были раз и навсегда перечеркнуты. Следует понимать, что даже после открытий Мандельброта достижения, отмеченные Нобелевской премией, не потеряли своей ценности. Единственное, чему был нанесен непоправимый удар, так это стойкому убеждению в том, что достижения теории могут раз и навсегда гарантированно решить проблемы практики. Применяя инструментарий, предлагаемый Марковицем, Шарпом, Блэком, Шоулзом и Мертоном, следует помнить, что его ценность, как и все в этом мире, имеет свои границы.
| |
| Просмотров: 398 | Рейтинг: 0.0/0 |
| Всего комментариев: 0 | |
