OrangePlus.kz

Н.Е.: Вопрос к Айдару Алибаеву: вы председатель Ассоциации накопительных пенсионных фондов. В свое время муссировались слухи о том, что пенсионные фонды или рухнули, или на грани этого. Это правда?

Айдар Алибаев: Нет, это неправда. Они не рухнули и не собираются рухнуть, но они испытывают проблемы. Они несут потери в части инвестиционного дохода. У нас четырнадцать пенсионных фондов. За третий квартал этого года – июль, август, сентябрь – они понесли потери в части инвестиционного дохода в сумме 48 миллиардов тенге. И за октябрь месяц предположительно 20-22 миллиарда.

Н.Е.: Предположим, я ваш вкладчик. У меня есть гарантия, что, когда я состарюсь, я получу эти деньги? А иначе – зачем мне давать эти деньги вам, если я так же, как и вы, могу напрямую вкладывать их на депозиты в банки? На каком основании вы рискуете моими деньгами?

А.А.: Абсолютно согласен с этой логикой, мы сами этот вопрос, в частности, Ассоциация пенсионных фондов, поднимали. По многим вопросам мы и сейчас, и раньше, находились и с фондами в конфликте, и с представителями государства, и с государственным надзором. Вы прекрасно помните, что пенсионная реформа вводилась непопулярными мерами. То есть никто не хотел расставаться принудительно с 10 процентами своей зарплаты. Я не скрываю, что был сторонником накопительной пенсионной системы тогда и остаюсь им сейчас, но то, что происходит сегодня – быть сторонником этого, конечно, неправильно. То, что происходит сейчас – я бы не относил на счет последствий мирового кризиса. Да, в части получения инвестдохода некоторые бумаги, в которые вкладывали пенсионные фонды, "просели", допустим, бумаги российского нефтегазового и горнодобывающего сектора. В какой-то степени "виноват" мировой кризис, который коснулся наших пенсионных фондов, но во многом, то, что происходит сегодня с пенсионными фондами – это рукотворное наше. Нашего правительства, нашего законодательства, нашего отношения, того, как мы рулили пенсионной системой на протяжении всех этих 10 лет.

Помните, один из главных аргументов, на котором зиждилась пенсионная реформа, заключался в том, что деньги, накопленные нашими гражданами в течение всей жизни, так называемые "длинные деньги" (человек всю жизнь отдает, и только в конце начинает получать), должны использоваться в реальном секторе национальной экономики. То есть, простым языком говоря, изначально предполагалось, что на эти деньги, аккумулированные в пенсионных фондах, мы будем строить промышленные, инфраструктурные объекты, дороги, заводы, как в Чили и других странах, где есть накопительные пенсионные системы. В той же Чили у них была, как у нас, единственная государственная телекоммуникационная компания - "ЧилиКом". Когда за счет государственных активов были созданы дополнительно два частных конкурента, все телефонные переговоры упали где-то на 300-400 процентов в своей цене. Значит, можно предположить, что, как минимум, расценки "Казахтелекома" в три-четыре раза выше себестоимости. Ладно, процентов 50 оставим им в качестве прибыли. Тогда в 2,5-3 раза, как минимум, можно предположить, что цена разговоров завышена.

Н.Е.: Наши деньги вы используете на основании какого-то закона? Я могу получить с этого прибыль? Допустим, я за свою жизнь перевел в НПФ отчислений на 10 тысяч долларов. Мне приносят ежегодно какие-то справочки. Я могу получить с этого 12-15 тысяч долларов?

А.А.: Вы их уже имеете. На сегодняшний день они есть.

Н.Е.: А не может это все рухнуть? И тогда мне скажут: извини, братан…

А.А.: Может. Хотя слово "рухнуть" я бы не употреблял. Если плясать от 1 января 1998 года, у вас сейчас у всех имеется инвестиционный доход на счетах, да, он меньше, чем был три месяца назад. Но этот инвестдоход есть, и он в плюсе. То, что вы не хотите и не должны рисковать своими деньгами – я с вами полностью согласен. Но поскольку такой закон в нашей стране ввели, против этого уже ничего не поделаешь.

Теперь касательно неумелого управления вашими деньгами пенсионными фондами. Здесь тоже однозначно я бы так не рубил. Если мы посмотрим, кто принес нам основную массу отрицательного инвестиционного дохода, то оказывается, что это крупные фонды. А вы знаете, что маленькие фонды в плюсе? Или, по крайней мере, если и в минусе, то очень небольшом. Здесь, наверно, слова "неумелое управление" я бы заменил словами, что не все фонды имеют полную свободу действий при принятии инвестиционных решений. У нас сейчас в реальном секторе идет монополизация рынка, и в какой-то степени можно наблюдать картину монополизации финансового рынка. Обеспечили отрицательное значение инвестиционного дохода крупные пенсионные фонды. Если посмотреть, кто это, окажется, что это дочки крупных банков, крупных игроков на финансовом рынке. И можно обнаружить, что вокруг каждого из этих банков сосредоточены и пенсионный фонд, и страховая, и паевая, и лизинговая компании, и все на свете. Идет целый "куст", кластер так называемый. В результате получается, что если 70-ю процентами всех банковских активов владеет 4-5 банков (цифры озвучены в газетах), то аналогичная картина – на пенсионном рынке: 4-5 фондов владеют 80-ю процентами пенсионных активов. А что происходит в части принятия инвестиционного решения? Поскольку пенсионные фонды являются дочками, то банки довлеют над ними, дают им указания, как распоряжаться этими деньгами. В 1996 году, когда я первый раз был в Чили, мы изучали их опыт. И я помню предупреждение руководителей чилийских пенсионных фондов. Они говорили: "Вы на подходе к реформированию, будете вводить накопительную систему. Так вот в качестве совета: максимально дистанцируйтесь от банков, даже вплоть до того, что не берите на работу в пенсионные фонды (притом, что вы будете испытывать кадровый голод) людей, которые работали в банках". Почему? Потому что у них т.н. "банковская психология" - "прибыль любой ценой в любом месте". А психология руководства пенсионного фонда иная. Там должны превалировать социальные аспекты. Это финансовый институт, работающий в социальной сфере. Он может и должен поступиться несколькими процентами прибыли в пользу надежности, осторожности.

А у нас фонды-"дочки" подчиняются банкам, они сами не могут принимать решения: на деньгах сидит банкир. Он, руководствуясь прибылью, заставляет их покупать, допустим, бумаги того же "Лукойла", "Роснефти" или еще чего-то. Пенсионщик вынужден ему подчиняться. Они приобретали эти высокорисковые бумаги, и, соответственно, в момент, когда начались кризисные явления, с этими бумагами они "просели". У нас, я не буду сейчас их называть, чтобы не обвинили в дополнительной рекламе, есть несколько т. н. малых фондов, за спиной которых нет дяди с мешком денег в лице банка. Они не живут так комфортно. И поэтому вынуждены вести себя более осторожно, консервативно. Они не гонятся за дорогими бумагами, посмотрите на их инвестиционные портфели. У них даже оклады меньше, они ездят на более дешевых автомобилях и сидят в более скромных офисах, в конце концов.

Н.Е.: Сколько людей работает в системе этих НПФ?

А.А.: Точно не могу сказать. Но не более пяти тысяч вместе с филиалами, агентствами и т.д.

Н.Е.: Вчера была вброшена информация, что "Улар-Умит" рухнул – это правда?

А.А.: Нет.

Н.Е.: А что это было – происки конкурентов?

А.А.: Возможно, ведь это святая обязанность – подпортить что-то конкуренту…

Н.Е.: Вы можете назвать три-четыре фонда, которым мы можем доверять?

А.А.: Нет, я так не могу сказать.

Н.Е.: Тогда кому мы не можем доверять?

А.А.: Тоже не могу. Касательно этого, если вы позволите, я отвечу по-другому. Сейчас, когда вкладчики крупных пенсионных фондов некоторые потери уже понесли, принципиальной разницы между ними я не вижу. Часто задают вопрос читатели и журналисты, что делать, например, вкладчику крупного фонда, который понес потери? Перебегать - куда? На мой взгляд, каких-то резких движений сейчас тоже делать не стоит. Потому что не исключено, что он сейчас перейдет в пенсионный фонд, который показывает положительную динамику, а тот потом "просядет". Слово "рухнет" я не произношу, и произносить не собираюсь. То же самое – сейчас евро по отношению к доллару падает, до этого у нас довольно большое количество людей, условно говоря, делили портфель на три части – доллары, евро и тенге. И вот сейчас они эти евро разменяют, купят доллары, а завтра евро пойдет вверх, а доллар, наоборот – вниз. То есть никто: ни самый умный, ни самый глупый, грубо говоря, финансист - однозначный вам прогноз не даст, как завтра будут вести себя эти бумаги, валюта и проч.

Единственное, что я могу сказать: конечно, ни пенсионным фондам, ни банкам это не нравится, они сейчас предпринимают какие-то действия, с тем, чтобы выйти из этой ситуации, перепрофилировать, может быть, портфель. Может быть, наоборот, выжидают, пытаются получить какую-то информацию, как будет вести себя рынок завтра. Трудно прогнозировать. Моя личная точка зрения – я считаю, что где-то полгода, год, может быть, полтора, такие отрицательные явления, наверно, еще будут продолжаться.

Р.А.: Я хотел бы добавить. К большому сожалению, у нас в настоящее время наблюдаются две тенденции. Во-первых, монополизация, которая имела место, только усиливается, потому что недавно шла речь о том, чтобы закрыть малые банки, малые страховые компании, малые пенсионные фонды. В правительственных кругах начали говорить, что надо АФН и другим регуляторам повысить требования, что направлено на поддержку крупного капитала. Во-вторых, усиливается спекулятивный характер, спекулятивные тенденции в банковской сфере: пенсионные фонды, которые должны быть консервативными, начинают спекулировать даже инвестиционными деньгами. В этом виноваты и наши банки, которые брали в оффшорных зонах дешевые деньги, у них там маржа была при привлечении. И теперь, по многим данным, строительный сектор тоже аффилирован с ними. То есть этот кризис, может быть, не столько экономический, сколько кризис спекулятивных ожиданий, следствие того, что не рассчитали свои силы. Отсюда эта аффилированность.

Малый и средний бизнес, о нем сейчас много говорится, пока остается в тени. Все внимание сосредоточено на поддержке крупных банковских структур. Следующая проблема, заключается в том, что за пределами нашего внимания находится половина внешнего долга – из 100 миллиардов около 46 миллиардов долларов приходится на долги зарубежных компаний. Это тоже мина, которая заложена в нашей экономической политике и которая завтра может вызвать и инфляцию, и изменение курса доллара. Непонятно ее поведение в дальнейшем, мы все сосредоточены на банках, а в то же время другая ее сторона остается в тени.